romaya: (селигер)
Ася (кем доводится -- напишу, как выясню) вышла рано замуж за человека гораздо ее старше. Родился сын. И вскоре они поняли, что не сходятся с мужем, ну никак. Он ей говорит: оставь сына, ты еще молода, начнешь новую жизнь. Она и согласилась. Ни мужа, ни ребенка у нее больше не было. Через много лет ее племянники нашли этого парня и пришли к нему. Он говорит: я жил без вас, стал человеком. Ни вы, ни мать мне не нужны.
Помню ее совсем старушкой: маленькая, сухонькая, улыбчивая, в линялом ситце. Жила с бабушкой в ее квартире.
+++
История про 10 золотых в горшке.
+++
Дед Арам и брат его Га*** (не помню имени) организовали кооператив, занимались какой-то жестянкой. Ведра там всякие, масленки, керосиновые лампы. В войну они перестроились на производство гильз для артиллерийских патронов. На них был госзаказ, он хорошо оплачивался. Арам ездил организовывть сбыт (всего остального, видимо, не гильз же), Га** сидел в конторе. Цех у них был двухэтажный, с подвалом. Огромный просто. Братья зарабатывали очень много, больше, чем могли потратить. И у них были знакомые ювелиры :)
Так что Га** скупал у них драгоценные камни и николаевские золотые червонцы и закатывал в банки из-под гуманитарной тушенки.
Бабка (жена Арама) моя как-то не вовремя зашла в мастерскую и застала Га** в процессе. "Ты что здесь потеряла! А ну иди отсюда!"
+++
Некая Софа, ереванская соседка (а, может6 еще тбилисская?) говорит:
— Бобе было 6, а Сэму 4. Приехали в красивых матросках, их им Рузанна сшила, так красиво пели и плясали, я до сих пор помню. Они и потом приезжали, но так красиво уж не было.
Ей было тогда 12 лет.
+++
Кто меня давно читает, я точно помню, что эту историю сюда уже писала, а теперь не могу найти. И историю спасения моего деда и его брата и сестры (про дядю Баграта) -- точно помню, что писала, а блогояндекс не находит ничего. И по подзамкам проверила - нету. Вот скажите, если помните: было?
romaya: (Default)
рынок:
— Риба, риба, только что пригал!
А это, видимо, про Тбилиси времен папиного детства. Я не пометила в блокноте:
— Молокомацони!
++
Когда началась резня, Ашхен, которой было лет 15, спрятал курдский бек. И она стала его наложницей. Когда европейцы организовали отправку беженцев во францию (нансеновские беженцы), бек помог ей попасть на один из последних кораблей, уходивших в Марсель. Она была беременна.
На корабле Ашхен познакомилась с Карапетом, таким же беженцем. Он на ней женился и признал ребенка -- мальчика Арменака.
Примерно в 37-38 году Советская Россия  начала пропаганду возвращения эмигрантов на родину. Карапет решил: жить надо на родине. Собрал жену, сына, который совершенно не страдал патриотизмом, и поехал в Ереван. Получил как-то, а может купил землю недалеко по нынешним меркам от центра, начал строить дом. Успел построить 1 комнату, кухню и "балкон" -- крыльцо. Успел раздать 2/3 своего участка: часть детскому дому, часть другу. Мне и этого хватит, говорил. И тут его забрали. Карапета отправили в Якутию на алмазные копи на 10 лет. И потом еще довеском. Домой он вернулся только после смерти Сталина, уже стариком и без здоровья, но с убеждением, что жить надо на родине.
Пока он сидел, дом достроили. Делалось это по ночам, потому что официально ничего было невозможно. Надо было утвердить в райкоме (? -- не уверена, что именно там) проект, что само по себе чистая потеря времени, потом поехать за стройматериалами, которых никогда не было. Поэтому договаривались о покупке из-под полы и строили по комнате за ночь. Таким образом изначальный каменный куб с толстенными стенами обстроили с двух сторон деревянными холодными комнатами, провели туда паровые батареи -- и вроде можно даже зимой спать.
Прошло много лет, уже сын Арменака женился на моей тетке, переводчице и преподавателе английского. Уже в брежневские, видимо, времена Арменака разыскали его французские друзья. Уговаривали его вернуться со всеми родственниками, обещали помочь с жильем -- люди они все к тому времени были небедные, говорили: достаточно твоей невестке одной работать, и вся семья прокормится (уж не знаю, такой ли был тогда спрос на англофонов...). И дети Арменака, и сам он, и Ашхен -- все были готовы паковать чемоданы. Но Карапет сказал: хотите -- езжайте, я остаюсь тут. Тогда отъезд был равносилен смерти в смысле надежд на встречу. И бросить старика отца-деда никто не смог.
Дом стоит по сей день ровно в таком же состоянии -- см. фотографии под этим же тегом.
romaya: (Default)
рынок:
— Риба, риба, только что пригал!
А это, видимо, про Тбилиси времен папиного детства. Я не пометила в блокноте:
— Молокомацони!
++
Когда началась резня, Ашхен, которой было лет 15, спрятал курдский бек. И она стала его наложницей. Когда европейцы организовали отправку беженцев во францию (нансеновские беженцы), бек помог ей попасть на один из последних кораблей, уходивших в Марсель. Она была беременна.
На корабле Ашхен познакомилась с Карапетом, таким же беженцем. Он на ней женился и признал ребенка -- мальчика Арменака.
Примерно в 37-38 году Советская Россия  начала пропаганду возвращения эмигрантов на родину. Карапет решил: жить надо на родине. Собрал жену, сына, который совершенно не страдал патриотизмом, и поехал в Ереван. Получил как-то, а может купил землю недалеко по нынешним меркам от центра, начал строить дом. Успел построить 1 комнату, кухню и "балкон" -- крыльцо. Успел раздать 2/3 своего участка: часть детскому дому, часть другу. Мне и этого хватит, говорил. И тут его забрали. Карапета отправили в Якутию на алмазные копи на 10 лет. И потом еще довеском. Домой он вернулся только после смерти Сталина, уже стариком и без здоровья, но с убеждением, что жить надо на родине.
Пока он сидел, дом достроили. Делалось это по ночам, потому что официально ничего было невозможно. Надо было утвердить в райкоме (? -- не уверена, что именно там) проект, что само по себе чистая потеря времени, потом поехать за стройматериалами, которых никогда не было. Поэтому договаривались о покупке из-под полы и строили по комнате за ночь. Таким образом изначальный каменный куб с толстенными стенами обстроили с двух сторон деревянными холодными комнатами, провели туда паровые батареи -- и вроде можно даже зимой спать.
Прошло много лет, уже сын Арменака женился на моей тетке, переводчице и преподавателе английского. Уже в брежневские, видимо, времена Арменака разыскали его французские друзья. Уговаривали его вернуться со всеми родственниками, обещали помочь с жильем -- люди они все к тому времени были небедные, говорили: достаточно твоей невестке одной работать, и вся семья прокормится (уж не знаю, такой ли был тогда спрос на англофонов...). И дети Арменака, и сам он, и Ашхен -- все были готовы паковать чемоданы. Но Карапет сказал: хотите -- езжайте, я остаюсь тут. Тогда отъезд был равносилен смерти в смысле надежд на встречу. И бросить старика отца-деда никто не смог.
Дом стоит по сей день ровно в таком же состоянии -- см. фотографии под этим же тегом.
romaya: (Default)




зато я насканировала много рисунков
romaya: (Default)




зато я насканировала много рисунков
romaya: (Default)


7 картинок на 378,73 КБ )
на расстоянии вытянутой руки. На пятой фотографии на правом склоне Большого Арарата виден Ноев ковчег.
Все-таки над городом днем висит дымка. А вот в аэропорте повезло: утро было удивительно прозрачное, и мой иллюминатор смотрел как раз на Арарат.
Армянам, читающим этот пост, полагается испытывать благоговение.
romaya: (Default)


7 картинок на 378,73 КБ )
на расстоянии вытянутой руки. На пятой фотографии на правом склоне Большого Арарата виден Ноев ковчег.
Все-таки над городом днем висит дымка. А вот в аэропорте повезло: утро было удивительно прозрачное, и мой иллюминатор смотрел как раз на Арарат.
Армянам, читающим этот пост, полагается испытывать благоговение.

рынок

May. 20th, 2008 12:15 pm
romaya: (Default)






рынок -- это, конечно, отдельная песня. В прошлый раз, когда 30 декабря с помощью сестры я покупала вот такую тарелку сухофруктов, торговка сестре сказала следующее: "Завтра в 7 утра ты будешь здесь и купишь у меня сладости на новогодний стол". Сестра удивилась: "разве в 7 утра рынок работает?"
-- Нет,-- ответила торговка,-- но Я буду здесь!
В этот раз нас занесло на обувной базар. Там продают дешевую мужскую обувь. Продают чуть ли не сами сапожники. У них маленькие предприятия, они где-то покупают лекала и подошвы, улучшают в меру своего понимания, шьют и продают. Продают одинаковые, бесконечно длинноносые, как их продавцы, штиблеты. Каждый третий говорит: какие тебе нужны, скажи, я сам дизайнер, через два -- нет, один!-- день привезу тебе твои ботинки.
Несколько длинных рядов, ни одной женщины, и мы с сестрицей, как идиотки, пытаемся объяснить, что нам бы носы покороче и колодку пошире. И да, цвет подошвы имеет значение. Не дай бог объяснить, почему. Отвязаться будет на порядок труднее.

рынок

May. 20th, 2008 12:15 pm
romaya: (Default)






рынок -- это, конечно, отдельная песня. В прошлый раз, когда 30 декабря с помощью сестры я покупала вот такую тарелку сухофруктов, торговка сестре сказала следующее: "Завтра в 7 утра ты будешь здесь и купишь у меня сладости на новогодний стол". Сестра удивилась: "разве в 7 утра рынок работает?"
-- Нет,-- ответила торговка,-- но Я буду здесь!
В этот раз нас занесло на обувной базар. Там продают дешевую мужскую обувь. Продают чуть ли не сами сапожники. У них маленькие предприятия, они где-то покупают лекала и подошвы, улучшают в меру своего понимания, шьют и продают. Продают одинаковые, бесконечно длинноносые, как их продавцы, штиблеты. Каждый третий говорит: какие тебе нужны, скажи, я сам дизайнер, через два -- нет, один!-- день привезу тебе твои ботинки.
Несколько длинных рядов, ни одной женщины, и мы с сестрицей, как идиотки, пытаемся объяснить, что нам бы носы покороче и колодку пошире. И да, цвет подошвы имеет значение. Не дай бог объяснить, почему. Отвязаться будет на порядок труднее.
Page generated Jul. 26th, 2017 08:37 am
Powered by Dreamwidth Studios